(Matthew Hawkins)

Подписав полноценный профессиональный контракт в возрасте 17 лет (в 1977 году), Мэтью Хокинс к тому моменту уже занимался танцами десять лет. В детстве его танец был интуитивным, подпитываемым юношеской жаждой приключений и открытий. Интеллектуальное осмысление пришло несколько позже. Его неизменное желание делиться накопленным багажом знаний о танце проистекает из многолетнего восторга от самого процесса творчества, усиленного ключевыми, определяющими моментами опыта. В то время как Мэтью начинал серьезно заниматься танцами, он также с полной самоотдачей пел в местном хоре. К десяти годам, когда он поступил в Королевскую балетную школу, он уже умел читать ноты и каким-то образом начал изучать программу взрослых балетных экзаменов на вечерних курсах Королевской академии танца. Преподаватели выражали обеспокоенность тем, что он был вундеркиндом, которому может стать скучно. Однако беспокоиться не стоило.

В первые годы учебы в Королевской балетной школе Мэтью исполнял эпизодическую роль пажа в «Жизели» в Ковент-Гардене, и именно здесь началось его художественное становление. Наблюдая за происходящим из кулис или сидя в центре зала во время сценических репетиций, он впитывал основы и принципы подачи этой классической танцевальной драмы. Его завораживало то, как разные ведущие солисты повторяли, но при этом переосмысляли ключевые сцены — его захватывали тонкости и нюансы. Спектаклям «Жизели» предшествовали абстрактные шедевры XX века (Фредерика Эштона и Джерома Роббинса). Юный Хокинс раз за разом наблюдал за этими жемчужинами — иногда мельком, иногда целиком. В постановке оперы Бенджамина Бриттена «Смерть в Венеции» 1971 года Эштон создавал хореографию, и Мэтью получил небольшую роль одного из детей в сценах на пляже. Несмотря на то, что это была работа мастеров, представленная на великих сценах, «Смерть в Венеции» вызывала у публики смятение — сочетание противоречивости, риска и театрального мастерства вызывало особый трепет, особенно у юных участников действа.

Тем временем Мэтью учили тому, как именно нужно учиться танцевать; режим в Королевской балетной школе не был изнурительным, основной упор делался на физическую координацию, легкость и чистоту движений. Существовало ощущение, что балет должен быть чем-то, с чем человек может жить и расти. Контрастный опыт он получил во время обмена со школой Парижской оперы, где Мэтью понравилась более интенсивная среда обучения с высоким уровнем давления. Переход в старшие классы Королевского балета ознаменовался резкой сменой темпа в обстановке, где уже приходилось сталкиваться с профессиональными требованиями.

Примерно к моменту выпуска Хокинса в британском танцевальном сообществе начались инициативы, направленные на воспитание новых поколений хореографов: впервые в танцевальной среде творческий акт хореографии был признан «осваиваемым». Международный курс для хореографов и композиторов начал серию летних школ, и в 1976 году Мэтью стал одним из танцовщиков второго потока. Этот бодрящий опыт открыл Хокинсу глаза на новые реалии экспериментирования и привил привычку к конструктивной борьбе в рамках критического дискурса — эта энергия в дальнейшем приведет к значительным изменениям.