С помощью интимного видеодневника Мариана Маханьова фиксирует горе своей семьи в период ухода её матери. Для режиссера камера становится инструментом одновременно и терапии, и отстранения. Она записывает свои блуждания по стерильным больничным коридорам, делает, возможно, последнее селфи с матерью у её больничной койки и снимает развеивание праха. Принятие утраты также вызывает размышления об этике подобных съемок. Кинорежиссер задается вопросом: допустимо ли входить в моменты наивысшей уязвимости с камерой в руках, и помогает ли сам акт съемки превратить мимолетные фрагменты в нечто долговечное, тем самым облегчая процесс переживания горя. «Так я решила, что исцелю себя с помощью фильма».